– Рада за вас, – с достоинством ответила на эту беззастенчивую саморекламу Мила.

«Значит, цена за баррели и кубометры ее не интересует. Ну не то, чтобы совсем, но контрольного пакета акций банка и обещанного похотливого Макса, ей явно достаточно. А может, она влюблена в этого кота черского?» – с тревогой взглянул на партнершу Путятин. – «А как на счет него?..»

И Влад внимательнее присмотрелся к Миле, пытаясь угадать, подходит ли она под тот тип женщин, который воодушевляет, и не только, знаменитого светского красавца Максима Черского.

Не то, чтобы он раньше на нее не смотрел. При первом же беглом осмотре он определил, что девица миленькая, голубое платье вполне отвечает моде и весьма к лицу своей хозяйке.

Действительно, Милочку Обольянинову никто не назвал бы писаной красавицей. Нет, у нее все было на месте: глазки, носик, ротик, ну и все прочее. Но она никак не подходила под определение «гламурная дева», столь вожделенное прочими дебютантками. От отца, жгучего красавца Николая Обольянинова, ей досталась толика бессарабской крови, поэтому Милочка была низкоросла, темноволоса и смугла. Для московской девицы это была бы трагедия, но не для Милы, выросшей в британской столице с ее широкими взглядами на женскую красоту. Так, ее белокурая кузина Анжелика дневала и ночевала в салонах красоты, иначе через неделю-другую весь налет гламура начал бы осыпаться (вместе с наращенными ресницами, к слову). Мила же легкомысленно относилась к уходу за собой, полагая, что наследство дедули с бабулей и актуальный гардероб компенсируют недостаток гламурных блесток.

В себе самой ей больше всего нравились глаза – темные, но не слишком, приятно переливающиеся золотистым свечением. Дядя Митя, мастак на витиеватые комплименты, бывало, говорил: «Глазки у тебя, Людмила, как горный мед. Такие же сладкие!..»

«Вполне-вполне», – одобрил увиденное Путятин. – «Не то чтобы девушка его мечты, но Лизавета ведь тоже темноволоса… К тому же девственница», – он зорко осмотрел ее маленькие, еще по детски пухлые кисти рук, лиф, целомудренно украшенный кремовыми розами и трогательный пушок на щеках. – «Черский вполне может увлечься. А она?..»